SUFRC - South-Ukrainian Frontier Research Centre

SUFRC

Центр исследований южноукраинского пограничья

Центр объединяет херсонских исследователей молдо-приднестровского конфликта, украино-молдавских и украино-приднестровских отношений, постсоветских границ на Юге Украины, зоны южно-украинского пограничья и трансграничного сотрудничества в регионе

Преемственность власти
Владимир Коробов

Последние события в Молдове, в Приднестровье конечно же поражают своей яркостью и самобытностью. Мы понимаем, что речь идет об особенных явлениях – становлении и развитии признанной молдавской государственности и приднестровской государственности де-факто, сложных и противоречивых процессах развития молдавской и приднестровской идентичностей.

Принципы эксперта

Глубокое уважение к молдавскому и приднестровскому народам, к тому, как они сами интерпретируют происходящие события устами своей элиты, своего экспертного сообщества – это правильный принцип, которому необходимо следовать экспертам из других стран. Следует максимально соблюсти требования политкорректности, даже в ущерб яркости и ясности изложения. Разумеется, не может быть и речи о том, чтобы эксперт, находясь в здравом уме и не находясь на содержании у какого-либо из государств, бездумно и тупо транслировал одну из официозных точек зрения, или одну из ловко состряпанных медийных версий, предназначенных целевым аудиториям. Но на этом пути всем не угодишь.
Можно использовать преимущества, которые есть у «взгляда со стороны»: большую независимость от местных «центров силы», отстраненность от непосредственных участников событий, эмоциональную уравновешенность и высокую степень свободы мнений и суждений. Особенно ценным является мнение независимых экспертов, работающих в негосударственном секторе, в общественных организациях, которые работают на некоммерческой основе, на сильной личной мотивации, не получая вознаграждение за свои конкретные материалы ни от кого.

Общего значительно больше, чем особенного

Несмотря на явные отличительные особенности последних событий в Кишиневе и Тирасполе, в них есть общее, свойственное всем странам постсоветского пространства. Эти события доказывают в очередной раз, что не стоит преувеличивать значение независимости и суверенитета отдельных новых государств, потому что на постсоветском пространстве происходят не просто похожие процессы, это по сути один и тот же масштабный политический процесс, начало которому положил распад СССР. Чем этот процесс закончится, завершится – не знает ни Бжезинский, ни Мигранян, - никто не знает.
Наблюдатель мог бы сделать вывод о политическом заражении: «цветные революции» в разных вариантах – «помаранчевом», «розовом», «тюльпанном», а теперь – «кирпичном» кочуют по столицам бывших советских республик, пугая обывателей экспрессивностью и агрессивностью политически организованных молодежных толп на площадях и майданах. Грызня между «ветвями власти», столь характерная для политической жизни в сегодняшней Украине и удивляющая своей абсурдностью зарубежных комментаторов, вдруг проявилась в Тирасполе в форме конфликта между законодательной и исполнительной ветвями власти вокруг «гармонизации» законодательства Приднестровья с российским. Но нет, это не вирус, не заражение и не подражание – это просто один и тот же процесс. Сходство проявлений в разных новых государствах доказывает, что их независимость относительна, а политическое единство, политическая гомогенность постсоветского пространства сохраняется и будет сохраняться еще достаточно долго.
Нельзя не заметить и взаимосвязи политической напряженности не только на уровне всего бывшего СССР, но и на уровне региональном: Кишинев и Тирасполь если не «сообщающиеся сосуды», то очень взаимозависимые величины. Напряженность в Кишиневе не может не породить напряженности в Тирасполе, и наоборот. События 7 апреля в Кишиневе и апрельский конфликт вокруг «гармонизации» законодательства с российским в Тирасполе связаны между собой. Не в том смысле, что власти в Тирасполе или Кишиневе напрямую вмешиваются в события, это отрицают практически все наблюдатели, а в том смысле, что это все еще части единого постсоветского пространства, развивающегося по одним и тем же законам, и суть этих конфликтов в данном случае одна и та же – проблема преемственности власти.

Вербатим

Проблема преемственности власти – одна из наиболее болезненных для всех постсоветских стран, непростой она подчас оказывается и для стран с сильными демократическими традициями и стабильными политическими режимами. В самой сильной стране мира – США – приход к власти президента Б.Обамы потребовал необычных решений, направленных на обеспечение стабильности и преемственности власти (назначение Х.Клинтон госсекретарем или сохранения на своем посту министра обороны – республиканца Р.Гейтса и т.д.). Предсказатели Обама-перестройки разочарованы: политических перемен не будет, изменился лишь политический дизайн. Интригующая история с уходом в отставку со своего поста президента России В.Путина также получила блестящее разрешение в форме избрания президента Д.Медведева. Только на этих двух примерах мы видим примеры создания высокотехнологичных и эффективных механизмов преемственности власти. Оба президента – и Обама и Медведев – получили легитимность во время выборов, без эксцессов и прямого участия беснующихся толп на площадях, как это мы видим в других случаях. Не суть важно, что такое выборы – это азартное соревновательное шоу, как в Америке, или торжественное исполнение патриотического долга по спасению страны, как в России. Важен результат: произошло необходимое обновление власти, сохранена преемственность власти, обеспечена политическая стабильность, сохранен элементарный, но такой драгоценный, дефицитный на постсоветском пространстве и дорогой для граждан общественный порядок.
Вот эта проблема и вызывает такое напряжение в Кишиневе и Тирасполе, решение этой проблемы требует концентрации всех местных сил, ошибки и намеренные провокации на этом направлении и вызывают и массовые беспорядки, и паралич государственной власти, и отвлечение ограниченных ресурсов от решения реальных проблем организации нормальной повседневной жизни граждан.
Скорее всего – преемственность власти это ключевое звено в понимании сути происходящих событий, а межнациональные и межгосударственные конфликты, столкновение геополитических интересов, недовольство граждан падением уровня жизни, конфликт поколений или борьба за демократию – это социально-идеологический контекст и формат процесса передачи власти. Сценарии событий пишет и реализует во всех случаях власть, во имя власти, для власти и главное действующее лицо разыгрываемых политических драм – это самое власть. Толпы скандирующих студентов, полицейские, священники, депутаты, эксперты и общественные деятели в конце концов оказываются статистами и актерами второго плана в разыгрываемом спектакле «Молдавский Вербатим» (спектакли театра вербатим полностью состоят из реальных монологов или диалогов обычных людей, перепроизносимых актёрами).

Ошибка президента

Ключевая ошибка В.Воронина, негативно повлиявшая на развитие событий в Кишиневе состояла в том, что он четко не назвал, убедительно не предъявил молдавскому народу своего реального преемника. Поочередное несерьезное выбрасывание из «информационных дыр» имен Гречаной, Цуркана, Ткачука, Лупу и других оказалось недостаточно убедительным маневром. Имен называлось много (в США – в конечном итоге Обама и Маккейн; в России – Медведев и Иванов), никакого публичного соревнования между этими политиками не было реализовано (в США – марафон - праймериз Обамы с Клинтон, выборы Обамы и Маккейна; в России – праймериз Медведева и Иванова, всенародное голосование за Медведева (всеобщий вотум доверия Путину)), реальной поддержки эти «преемники» не получили, свои амбиции и личности должным образом не проявили. Сложилось впечатление, что реального преемника(ов) не будет, проблема не продумана, не решена на уровне на уровне политического класса, на уровне группы ведущих политических деятелей и наконец – на уровне лидера страны. И с этой нерешенной проблемой вышли к людям, на избирательные участки, на площади, в телестудии… Опыт России показывает, что возможны удивительные решения проблемы преемственности власти, но они требуют политического мастерства, определенного уровня политической культуры и цивилизованного правосознания у властвующей элиты. Кишиневу и Тирасполю следовало осуществить «политическую гармонизацию» с российским политическим пространством именно с изучения проблемы преемственности власти и имеющегося опыта решения соответствующей проблемы. Не думаю, что эта проблема была непонятна руководству в Кишиневе, талантливым и весьма продвинутым интеллектуалам в руководстве, наконец, самому Президенту. Наивно полагать, что дело тут в чьей-нибудь глупости или неопытности. Самой власти в Республике Молдова конечно виднее в чем реальные причины произошедшего сбоя в системе. Не нам указывать кому бы то ни было на ошибки, ведь за спиной у нас – Киев с его политической экзотикой – Ющенко, Тимошенко, Черновецким и прочими… Но все же, украинский эксперт имеет свое маленькое право на мнение, на видение. Быть политическим лидером – это прежде всего технология воли, это честность перед самим собой. Уместно вспомнить Шопенгауэра: «воля играет роль всадника, который пришпоривает лошадь, чтобы она бежала быстрей, чем может».

Ошибка вождя

Признанный и хорошо известный в мире лидер Приднестровья – президент И.Смирнов – исторический деятель, человек-памятник, «небоскреб в пустыне». Удивительно, как в Советском Союзе, где КПСС воспитывала у руководителей сервильность, неспособность к принятию самостоятельных политических решений, смогли сохраниться и в нужное время решительно проявить себя руководители типа И.Смирнова, способные трансформироваться из советских «крепких хозяйственников» в политические лидеры новой формации, нового исторического периода! В 90-е гг. я выдвинул идею, что смена политических элит в постсоветское время будет иметь вид последовательного правления всех отрядов советской элиты: сначала поправят партийные секретари, потом хозяйственники – «красные директора», потом чекисты, комсомольцы, а закончится все военными. Что дали России и Украине партийные секретари Ельцин и Кравчук – общеизвестно, на смену партсекретарю Кравчуку пришел «красный директор» Кучма, чекисты сразу же заменили партсекретарей в России, военные не успели себя проявить. Но вот Приднестровью просто повезло, что его сразу возглавил хозяйственник, а не партийный секретарь. Партийные секретари в Херсоне доруководились до того, что крупнейшие предприятия были разворованы, и область из промышленной снова стала аграрной. А такие же предприятия в Приднестровье – работают и поныне! Президент И.Смирнов – один из создателей и несущих опор приднестровского народа. Роль его личности в приднестровской истории трудно переоценить.
Тем не менее, «так же как все», Приднестровье нуждается в постоянном возвращении к проблеме преемственности и обновления власти. Приднестровская политическая элита наработала определенный успешный опыт на этом направлении, учитывающий приднестровскую специфику, обобщающий опыт международный.
Но для приднестровской политической культуры свойственно славянское чередование периодов удивительной мобилизации внутренних ресурсов и повышения готовности «сдать очередной политический экзамен» с периодами расслабления, почивания на лаврах, праздности и беззаботности. Понятно, что в борьбе за власть никаких каникул нет, эта борьба постоянная, она не терпит расслабления, психологической усталости, желания отдохнуть. Обострения этой борьбы наступают бессистемно, спонтанно, неожиданно, часто в самый неподходящий момент. Расслабления власти ведут к ослаблению руководящей функции. И хотя ведущая партия Приднестровья получила символическое название «Обновление», реальные механизмы обновления элит, охваченных зудом обогащения, работают мягко говоря не всегда эффективно. Преемственность власти стала проблемой.
Если В.Воронин играя с публикой не называл имя реального преемника, то И.Смирнов допустил другой промах – он обозначил (условно говоря) целых два – Е.Шевчука и А.Королева, не предложив им публичных механизмов соревнования, не определив им дистанцию, просто «заморозив» ситуацию. Соревнование неизбежно приняло непубличные формы. Талантливые и амбициозные политики Е.Шевчук и А.Королев столкнулись со стандартной ситуацией, которая хорошо может быть выражена известной пословицей: «власть не дают, (значит) власть берут».
Личности таких политиков как Е.Шевчук и А.Королев представляют огромный интерес. Эти политики нового поколения хорошо известны приднестровцам и они располагают высоким уровнем доверия приднестровских избирателей. Их личностные ресурсы, политические и иные возможности дают им серьезные основания для того, чтобы строить определенные политические планы на будущее. Тем не менее, у каждого из этих политиков есть свои особенные препятствия на пути к политической цели. Пожалуй, серьезность этих препятствий их объединяет.
Для меня звонок прозвучал задолго до апреля. На одно из собраний президент не пришел, как было запланировано, он срочно вылетел в Россию на встречу на высоком уровне, во главе остался уже упомянутый «дуумвират». К сожалению, уважаемая публика, включая депутатов, своим шумным и эпатажным поведением показала всю разницу между одним и двумя лидерами. Возможно это было эмоциональной случайностью, возможно недисциплинированной публике нужен был окрик. Но это было симптомом пустоты. Как говаривал в таких случаях своей непослушной команде знакомый боцман: «Передаст им певец!».
В периоды войны и революции вожди становятся заложниками масс, обслуживают свои армии, чутко воспринимают их настроения и следуют им. В периоды более спокойного развития на первый план выходят отношения Власти и Собственности, в определенном смысле вожди обслуживают собственность, а собственность изучает риски и ищет гарантии на будущее. Собственность тестирует, мониторит отношения к ней власти, чутко реагирует на малейшие нарушения «конвенции» (а она их находит), экстраполирует складывающиеся модели и особенности отношения к ней на будущее и пугается новых рисков и угроз. Многое объясняется стремлением убрать угрозы и риски, получить гарантии на будущее для собственности.
У Приднестровья все как у людей: становление государственности сопровождается политическими конфликтами и политической борьбой. Это в какой-то степени доказывает самодостаточность внутриполитической динамики в Приднестровье. Мы внимательно изучаем информационную составляющую конфликта «гармонизации», общественное восприятие этого конфликта, пытаемся понять преимущества сторон и прогнозировать события. Молчание избирателей понятно, поведение представителей элиты классически восхитительно (некоторые личности умудряются в одной фразе изощренно и непримиримо поддержать обе стороны конфликта).
Есть уверенность, что Приднестровье найдет успешное решение своей новой проблемы, которая получила название - проблема гармонизации приднестровского законодательства с российским (главным вопросом оказался вопрос существования поста вице-президента ПМР, в то время, как в России такой должности нет). Видимо речь идет о гармонизации в широком смысле, о проектах и законодательных инициативах, широко обсужденных в трудовых коллективах, в общественных и партийных организациях, наверняка будет достигнут компромисс, а сам конфликт между ветвями власти все-таки останется в правовом поле. Не хотелось бы верить тем, кто говорит: все только начинается.

Правовое поле: два берега

Пока у Тирасполя в отношении Кишинева есть явное преимущество: проблема преемственности власти решается не на площади с помощью булыжника, а в зале заседаний парламента, с помощью законодательных инициатив, в информационном пространстве, где развернулась общественная дискуссия по «гармонизации». Важно, чтобы стороны конфликта воздержались от выведения конфликта в неконституционное, неправовое пространство, на майдан. Тогда преимущество Приднестровья сохранится.
Революции и бунты в истории неизбежны. Нет народов, которые избежали этой горькой участи. Мы с волнением наблюдали за событиями 7 апреля в Кишиневе искренне желали молдавской молодежи поменьше жертв, скорейшего разрешения острых проблем, возвращения в университетские аудитории, мира и стабильности. Эстетика уличных протестов нам понятна, в конце концов – апологетика революции это наш «кондовый совок». Каждому советскому человеку с детства вдалбливали, что «революция – это хорошо», «контрреволюция – удел негодяев и приспешников», а «булыжник – оружие угнетенных». Школьные учебники красочно описывали эпизоды классовых битв и в конечном итоге оправдывали геройство и преступления революционеров. Пионеры взахлеб читали на уроках наизусть горьковскую Поэму о буревестнике: «Буря! Скоро грянет буря!». Чего ждать от наследников страны, которая хотела разжечь пламя мировой революции и на свои деньги устраивала митинги, погромы, забастовки и демонстрации во всех уголках мира! Мы в наших странах просто продолжаем советскую традицию, сформулированную большевиками: «есть у революции начало, нет у революции конца». Но эта большевистская склонность к массовым шествиям и беспорядкам почему-то описывается как торжество демократии. Постсоветские митинги – это не какой-нибудь там лондонский «Гайд-парк». Уличная демократия ничтожна. Пошлость и преступность постсоветской власти тоже общеизвестна. Ее везде ненавидят, от Камчатки до Закарпатья. Романтическая мечта о лучшей жизни, отягощенная юношеским максимализмом – это общий порыв для нас всех. Сталкиваясь с реалиями, а особенно с результатами революций, понимаешь, что они не обязательно улучшают жизнь народа, а чаще наоборот – ее ухудшают. Думаю, кишиневские парни в массе своей сильно бы удивились, узнав, что новое и лучшее – далеко не слова-синонимы.

Флаги на башнях

Любопытна еще одна деталь: роль знамен во всей этой истории. Ключевым событием 7 апреля в Кишиневе стало водружение румынского знамени над Президентурой, в Тирасполе нынче предлагают водрузить на здания Администрации и Верховного Совета российский триколор. А в День Победы наверняка поднимут и красные советские знамена. Идеологический, мировоззренческий, ценностный формат драмы власти остается неизменным. Мы намеренно рассматривали лишь один (весьма важный с нашей точки зрения) аспект апрельских событий, оставляя за скобками информационные и идеологические интерпретации, тенденции общественного мнения и настроения, мировоззренческие, ценностные и геополитические проблемы.

4 мая 2009 г., Херсон
УКРАИНЕ НУЖЕН TIME-OUT ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ
Владимир Коробов

УКРАИНЕ НУЖЕН TIME-OUT ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ

Доклад на круглом столе «Нейтральный статус как парадигма внешнеполитической стратегии Украины», 24 октября 2008 г., г. Херсон

Независимость Украины отягощена тяжелыми наследственными и детскими болезнями. Это прежде всего - авторитаризм как важнейшая внутренне присущая особенность общественной жизни и национализм, как идеология, удушающая политику, экономику и культуру. Украинская элита, расколотый политический класс мучительно ищут политическое, правовое решение общегосударственных проблем: единства, суверенитета, национальной идеи, экономического процветания и благополучия для населения. Эти поиски происходят в формате постоянных, ныне значительно обострившихся политических конфликтов: между партиями, политическими кланами, и даже ветвями власти. Кажется что в стране настали времена политической войны «всех против всех». Угрожающим следствием такой борьбы стало катастрофическое падение доверия к власти, уважения к ней.
Какой должна быть внешняя политика в такой сложной внутриполитической ситуации? Должны ли мы вести наступательную, инициативную внешнюю политику, предусматривающую четкий геополитический выбор в пользу России или Объединенной Европы или нам нужна внешнеполитическая передышка, внешнеполитический time-out, для того, чтобы разобраться с нашими внутренними проблемами? Очевидно, нам нужны благоприятные внешнеполитические условия для разрешения тяжелых внутриполитических проблем. Такие условия может обеспечить политика нейтралитета, неприсоединения и невмешательства в борьбу мировых гигантов.
Само содержание этой политики в новых постсоветских условиях конечно же будет другим, не похожим на соответствующую политику нейтральных или неприсоединившихся стран периода холодной войны. Главное, что политика нейтралитета вовсе не означает принятия какой-то новой мировой идеологии, а будет основана на прежних идеях: европейском выборе развития (в смысле утверждения норм и ценностей европейского типа в образе жизни украинцев, достижении европейского уровня и качества жизни). Иной цивилизационный образец вряд ли приемлем для христианской Украины. Этот культурный, духовный выбор уже давно сделал за нас князь Владимир, крестивший Русь.
Политика нейтралитета вовсе не означает самоизоляцию страны, многостороннее сотрудничество с миром развитых стран должно продолжаться по всем направлениям: политическом, экономическом и культурном.
Нейтралитет – это неучастие в конфликтах и борьбе между другими странами на стороне одной из них, это включение в деятельность евроструктур без членства в них, это политика доброжелательства и трансграничного сотрудничества со всеми своими соседями.
Понятно, что политика нейтралитета – это ответ умеренных политических сил, выражающих интересы «молчаливого большинства» на предложение занять однозначно антироссийскую позицию в условиях становления нового мирового порядка.
Украине не нужны потрясения, конфликты и противоборство ни на Западе ни на Востоке. Поэтому придется отказаться от внешнеполитических решений, неприемлемых для наших влиятельных стран-партнеров: как США, ЕС, так и России.
Украина могла бы в сложившихся условиях пойти на свою модель «брестского мира», которая означала бы нейтралитет по отношению к геополитическим центрам силы.
Такая политика обусловлена следующими факторами:
1. Экономической слабостью Украины, надвигающимся экономическим кризисом, что не дает Украине возможности выделять какие-либо значимые средства на ведение активной внешней политики;
2. Кризисом власти на Украине, который выражается в параличе парламента, жестком противоборстве президента и премьер-министра; органы центральной власти не имеют времени, а фактически и возможности рассматривать проблемы внешней политики, эти вопросы все чаще решаются единолично, кулуарно, что в свою очередь приводит к провалам и нарастанию проблем;
3. Отсутствием общественного консенсуса по ключевым вопросам внешней политики, межрегиональный раскол, когда западные регионы ориентированы на ЕС и НАТО, а восточные – на Россию;
4. Неготовностью политической элиты Украины предъявить народу научно обоснованную и продуманную современную концепцию внешней политики страны;
5. Изоляционистскими и нейтралистскими настроениями населения, которое считает приоритетными вопросы не внешней политики, а внутренней политики, прежде всего – вопросы преодоления экономического кризиса и поднятия уровня жизни народа;
6. Неопределенностью позиции Запада в отношении Украины, когда ряд европейских лидеров выступают с заявлениями о неготовности Европы принять слабую и расколотую Украину в ЕС или НАТО;
7. особенностью менталитета украинского народа, выражающегося в известной максиме: «моя хата с краю», этим глубинным архетипом коллективного сознания украинства, уходящего от чуждых

Мораторий на заключение геополитических союзов и договоров может продлиться 10-15 лет и представляет собой отложенное решение о геополитическом выборе. В 2018-2023 гг. новое поколение украинцев, не отягощенное сегодняшними конфликтами и предрассудками вернется к проблеме геополитического выбора страны и примет более компетентное и свободно решение.
Результатом такой сдержанной, мудрой и спокойной политики может быть значительное укрепление внешнеполитического авторитета страны. Появится определенность и концептуальность этой политики, снимется напряженность на восточных границах страны, будет «снята» проблема нашей навязчивости (когда мы просимся, а нас не берут в Европу), появится время на изучение и обсуждение внешнеполитических проблем, удастся наконец, сформировать компетентное общественное мнение по ключевым вопросам внешней политики. В этот период страна и власть сконцентрируются на главных вопросах экономического выживания населения.
Внешнеполитический мораторий это не нечто новое, а продолжение той тенденции, которая наметилась: ведущие политики страны – Тимошенко, Янукович, в меньшей мере Ющенко – концентрируются прежде всего на вопросах внутренней политики. Это соответствует общественным настроениям.
Понятно, что речь не идет о какой-то обреченности Украины на «вечный нейтралитет», а только о временном моратории, временной передышке.
Украине нечего предложить на переговорах по урегулированию приднестровского конфликта кроме одесских декораций
Общественность Причерноморья озабочена пассивностью Украины в направлении урегулирования приднестровского конфликта. Вместо осмысленного, оригинального и обоснованного плана урегулирования Украина предлагает лишь одесские декорации для представления более успешной дипломатии России и Молдовы

Увлекшись борьбой за президентское кресло и определением своей позиции в кавказском конфликте, политическая элита Украины проявляет удивительное и нелогичное безразличие к «ближнему» «замороженному конфликту», находящемуся непосредственно у границ Украины и угрожающему ее безопасности. Приднестровье, бывшее совсем недавно частью Украины и населенное, в частности, 100 тысячами граждан Украины, теснейшими экономическими и гуманитарными узами связанное с Украиной, становится жертвой украинского безразличия. Сохраняя экономическое сотрудничество и весьма символическое гуманитарное сотрудничество с Приднестровьем, Украина официально выступает в качестве посредника в процессе приднестровского урегулирования и участвует в переговорном формате «5+2». Позади – введение многолетней экономической блокады Приднестровья и отказ от полного суверенитета над приднестровским участком украинской границы в пользу миссии ЕС, меры по информационной и политической изоляции региона. Вся эта тайная политика, направленная на разделение людей, связанных множеством культурных нитей, привела к ограничению прав граждан по обе стороны границы, снижению авторитета Украины на международной арене, экономическим убыткам и политическим провалам.
После «помаранчевой революции» 2004 года многие с надеждой восприняли «план Ющенко» по урегулированию приднестровского конфликта, но как и в вопросе внутренней политики и здесь нас ожидало разочарование, этот план не только не был реализован, но и изменил свое туманное содержание на противоположное.
Сейчас Россия ведет активную политику по достижению мирных договоренностей между Молдовой и Приднестровьем и созданию нового единого молдавского государства (т.н. «план Козака-2»). Понятно, что в случае достижения принципиальных договоренностей, план обязательно будет утверждаться в формате «5+2», и Украина сможет с ним согласиться с весьма важным видом.
Но даже если учесть обреченность московских усилий, граждане понимают, что Украина упускает свой шанс поучаствовать в урегулировании из-за своей недальновидной политики. Причина проста – идеологизация и партизация внешней политики нашей страны, нежелание даже по прагматическим мотивам сотрудничать с Россией на приднестровском направлении. Свою роль в урегулировании Украина могла бы сказать в координации с Россией, но идеология внешней политики («с США во всем и всегда вместе, с Россией – ни в чем и никогда») не позволяет. Сколько сказано было во время перестройки, что внешняя политика должна быть прагматичной, а не подчиненной идеологии, но украинские дипломаты, воспитанные КПСС и ее «единственно верным учением», упорствуют – идеология должна быть, и ей следует слепо следовать, невзирая на конкретные условия ситуации. В 1992 г. даже украинские «горячие головы» оказались в одних приднестровских окопах с русскими, такова сила понимания национальных интересов! А для чиновников идеология и ее предрассудки превыше всего!
Граждане Украины не знают есть ли политика Украины по приднестровскому вопросу? В чем она состоит? Где об этом можно почитать? Каковы цели Украины в этом вопросе? Как будут защищаться интересы десятков тысяч украинских граждан, проживающих в Приднестровье? Когда, например, будут даны судебные, правовые разъяснения по передаче Джурджулешты другому государству? Что об этом думает Конституционный суд? Работает ли еще комиссия правительства по украинско-приднестровскому сотрудничеству? Чем она занимается? Каковы результаты ее деятельности?
Украина как посредник в процессе приднестровского урегулирования, учитывая некоторую заминку в вопросе места проведения переговоров И.Смирнова и В.Воронина, предложила Москве, Кишиневу и Тирасполю провести двустороннюю встречу в Одессе. Что ж, площадка неплохая! Но вот можно ли удовлетворяться только предоставлением такой площадки? Достаточно ли этого для Великой Украины? Уверен, что нет.
Что можно сделать Украине на приднестровском направлении?
Отменить негласный запрет на осуществление широкого трансграничного сотрудничества в гуманитарной области между жителями Юга Украины и Приднестровьем. Чтобы понять, что такой запрет все еще существует, достаточно проанализировать представительство Украины на праздновании 600-летия Бендер в начале октября с.г. Мэры украинских городов, не говоря уже о чиновниках на госслужбе просто боятся нарушить тайный запрет центральных властей на посещение Приднестровья. Полагаем, это неправильно, сотрудничество в гуманитарной области по европейским стандартам не должно зависеть от политических условий.
Европа – это континент регионов. Мы не должны ждать, когда политики достигнут успехов в своих договоренностях. В условиях свободы и демократии население пограничья, культурная элита и лидеры самоуправления имеют право на самое широкое сотрудничество с Приднестровьем, равно как и с Молдовой в целом. Чиновники должны немедленно прекратить искусственно и тоталитарно препятствовать этому гуманитарному сотрудничеству.
Необходимо руководствоваться в своей политике национальными интересами и соображениями экономической и культурной выгоды, прекратить жертвовать этими интересами в пользу других государств. Следовать идеям экономической свободы, свободы трансграничного сотрудничества.
Предложить России, США, ЕС, Молдове и Приднестровью совместный проект по урегулированию приднестровского конфликта, включая предложение по размещению в Приднестровье украинского миротворческого контингента, наряду с российским. Общность интересов Украины и России в вопросе приднестровского урегулирования очевидна, искусственное замалчивание этого становится неприличным.
МИДу и правительству предоставить населению Украины информацию о позиции Украины по вопросу приднестровского урегулирования и политике в отношении Молдовы и Приднестровья. Провести общественные слушания по этому вопросу на Юге Украины, с целью учесть особые интересы населения региона в этом вопросе. Граждане не знают, как формируется эта политика? Кто ее осуществляет? Какие успехи достигнуты и какие провалы допущены?
Значение приднестровского вопроса возрастает в связи с обострением украинско-румынского территориального конфликта и настойчивыми сигналами с румынской стороны о ее антиукраинских намерениях.

Владимир Коробов,
26 сентября 2008 г.
Новая "фаза" приднестровского урегулирования
Георгий Бянов
Центр исследований южно-украинского пограничья
г.Херсон

Новая «фаза» приднестровского урегулирования:
силовые поля в ожидании «короткого замыкания»

Гасить…. нельзя…. разжигать!?
Августовский военно-политический циклон, пронесшийся над Южной Осетией, всколыхнул доселе зыбкий мир Большого Причерноморья. Его порыв сублимировал конфликтную энергию для созидания новой геополитической реальности на Кавказе. Старые раны советских[ границ были вскрыты молниеносным скальпелем войны, который жестко обозначил новые формы и условия социально-политической жизни региона.
Оставляя позади руины Цхинвали, направляемый эпицентр масштабных военных конфликтов все еще держит курс на Запад. Сегодня в объективе военно-политического противостояния находится все постсоветское Причерноморье. В этих условиях многие политики, а также главы некоторых европейских государств (как, например, президент Республики Польша) всерьез говорят о приднестровском конфликте как о возможном детонаторе нового «большого взрыва». Также обозначены намерения сторон «разморозить» конфликт (Румыния), трансформировать или модернизировать миротворческую операцию (Молдова). Снова в политическую игру пущена достойная эпохи Риббентропа – Молотова неоднократно крапленая и битая румынская карта о разделе Молдовы, путем возвращения Приднестровья Украине взамен на передачу Бессарабии и Северной Буковины Румынии.
Не вдаваясь в суть многочисленных политических спекуляций, следует отметить, что военно-политическая волна южноосетинского конфликта максимально используется основными политическими игроками для решения разнообразных внешне- и внутриполитических задач. И в этой связи, очевидно, что количество желающих погреть руки в «приднестровском огне» (не говоря о «крымском»), невзирая на гуманитарные последствия многократно возросло. Эта ситуация также стимулируется тем, что кавказский конфликтный импульс угасает и для удержания «духов войны и разрушения» в регионе заинтересованным игрокам необходимы новые кровавые примеры. Россия оказалась, недостаточно виновата, недостаточно скомпрометирована, ее действия не встретили «адекватного» осуждения европейскими странами. И здесь на первый план выходит соблазн завершить то, что не удалось сделать на Кавказе, замкнув приднестровский детонатор в цепной реакции нового взрыва. Тема «грузинского реванша» в Причерноморском регионе набирает обороты и совсем не обязательно, чтобы он состоялся именно на Кавказе, тем более что Приднестровье вследствие удаленности от российских границ не сможет рассчитывать на эффективную экономическую и военно-политическую поддержку.
Показательно, что Кишинев и Тирасполь совершенно верно оценивают новые угрозы и современные вызовы. Последние призывы и предложения сторон в сфере приднестровского урегулирования касаются в основном военно-политических проблем. Приднестровье настаивает на необходимости увеличения миротворческого контингента РФ, подписании нового договора о гарантиях безопасности. Кишинев же заявляет о необходимости реструктуризации миротворческой операции. Что кроется за последней позицией не совсем понятно. То ли речь идет о принципиально новом формате, который может предполагать замену военных наблюдателей гражданскими, то ли имеется ввиду более активное вовлечение европейских и украинских военных миротворцев, то ли предлагается модернизировать российское военное присутствие в регионе, путем его сокращения или увеличения? Совершенно очевидно, что назрела необходимость активизации диалога между Кишиневом и Тирасполем в военно-политической сфере. Такие переговоры с участием посредников были бы очень полезны сторонам, они смогли бы оказать положительное влияние на укрепление мира и стабильности в регионе.

Огонь мира ручным трением
Добывание мирного огня, который смог бы сегодня реально согреть стороны и заставить позабыть их о трагических последствиях военного конфликта на Днестре, сопряжено со многими трудностями. Тирасполь, отягощенный мерами политического и экономического давления, отказывается верить в искренность молдавских предложений. Руководство Приднестровья может согласиться с реальным федеративным устройством будущего государства, но категорически отвергает предлагаемую ему автономию в соответствии с законом принятым Молдовой в 2005 г. Шаги сторон на встречу друг другу, редкие встречи лидеров элит сопровождаемые контрпродуктивной риторикой и документами носят вынужденный характер. Этот формат отношений пока определяется политической волей России, которая вопреки желаниям сторон стремится создать условия для урегулирования конфликтных вопросов за столом переговоров. Процесс принуждения сторон к согласию и миру в сфере приднестровского урегулирования уже длительное время бьется в поиске необходимого компромисса.
Попытки совместить несовместимое продолжаются. Но «запрячь быка и трепетную лань в одну телегу» не так просто. И поскольку удовлетворить пожелания сторон в полной мере не удастся, придется чем-то жертвовать, ущемлять чьи-то права, разрушать надежды, развеивать иллюзии.
Первый вариант развития событий предполагает реализацию давнишнего сценария связанного с пресловутым планом «Козака». Сегодня Молдова серьезно рассчитывает на поддержку России в сфере приднестровского урегулирования, понимая насколько высоко выросли ее ставки в современном геополитическом раскладе. Молдова может претендовать на показательный миротворческий процесс в цивилизованном соответствующем «демократическим нормам» духе. Такой процесс, который мог бы стать яркой альтернативой кавказским событиям, сняв все вопросы в Европе по поводу специфики российских методов урегулирования конфликтов. Дополнительным фактором в пользу подобного развития событий является отсутствие у России достаточных геополитических ресурсов для признания Приднестровья и удержания его в орбите своего влияния.
В 2008 г. информационные порталы вновь запестрели заголовками о грядущем «Козаке», способном к осени текущего года все рассудить и разрешить. В сентября – октябре текущего года в этом контексте планируется совместная трехстороння встреча Медведев – Смирнов – Воронин. В этой связи вызывает большое сомнение содержание нового «Козака» в плане соответствия своему предшественнику образца 2003 г. Компетентные эксперты свидетельствуют, что последний «Козак» выдержал значительное количество редакций, его дух и буква более соответствуют понятию «автономия» нежели «федерация». То есть, речь скорее всего будет идти об ассиметричной федерации (читай автономии) со всеми вытекающими отсюда политическими и социально-экономическими последствиями.
С другой стороны, не исключается, что тема «Козака» может явиться миру в качестве информационного сюжета необходимого лишь для внешнего поддержания переговорного процесса, демонстрации доброй воли сторон к налаживанию диалога и сотрудничества. Этот подход отражает принцип «отложенного решения»», которым с 2003 г. реально руководствуются стороны за столом переговоров.
Вместе с тем существует и версия «Антикозак» инициатором которой видится Молдова. Суть ее состоит в идее интернализации миротворческого процесса, более широкого вовлечения европейских институций, тотальной европеизации приднестровского урегулирования. Наблюдатели отмечают, что в последнее время РМ все более тяготится российским военным присутствием в регионе, а события на Кавказе наглядно показали, чем это может закончится. Надежды Кишинева на реструктуризацию миротворческого процесса озвученные в августе с.г. в ходе визита официальной делегации РМ в Румынию, возможно, все-таки указывают именно на этот вектор развития. Вместе с тем, учитывая восхитительную молдавскую политическую гибкость и эквилибристику в обсуждении подобных вопросов, можно счесть подобный демарш лишь своего рода зондированием европейской (точнее румынской) почвы на предмет, «…а как Вы отреагируете, если мы вот так вот вдруг в одночасье развернемся..».
Плюсы и минусы этих подходов ждут своего часа «Ч», который может положить начало новой разрядке в регионе либо закончится новым разрядом «короткого замыкания», как это уже имело место в 2003 г. Многое в этой ситуации будет зависеть от «политических саперов» прокладывающих сегодня коммуникационные линии высокого напряжения между двумя берегами Днестра.
Украинское Причерноморье имеет особые внешнеполитические интересы
Во внешней политике украинского государства должны учитываться особые интересы южно-украинского региона. Эти интересы состоят в следующем:
1) в мирном и демократическом разрешении молдо-приднестровского конфликта с учетом интересов граждан всех государств, которые проживают в этом регионе;
2) сохранении независимой Молдовы и Приднестровья в любой политико-административной конфигурации, которая будет достигнута в результате легитимных переговоров;
3) сохранении особых отношений южно-украинского региона и Приднестровья, Молдовы, развитии международно-правовой, политической и экономической основы таких отношений.
В более широком плане южная Украина (Таврия, Новороссия, Причерноморье, Одесский макрорегион) заинтересована в динамичном развитии Большого Черноморского региона, его экономического и транспортного потенциала. В регионе Черного моря необходим мир, баланс геополитических интересов, развитие трансграничного сотрудничества, коллективная система безопасности, диалог культур, развитие дорог, портов и трубопроводов. Черноморский регион (особенно – северное Причерноморье) нуждается в развитии курортно-рекреационной зоны, современного потенциала новой экономики, в притоке инвестиций.
Особое значение имеет трансграничное сотрудничество на уровне гражданского общества, местного самоуправления. Население причерноморских стран недовольно своими политическими элитами, которые отстают от динамично развивающихся обществ, поэтому нужны формы прямого диалога народов Причерноморья во имя мира и сотрудничества в регионе.
Население украинского Причерноморья тесно связано родственными, культурными и иными узами с российским народом. Херсон, Одесса, Николаев – это русские по происхождению города, крупные центры русской истории и культуры.
Теперь Новороссия – украинский регион, а Черное море перестало быть русским. Процесс интернационализации и европеизации Черноморья противоречив и еще далек от завершения. Население южно-украинского региона заинтересовано в том, чтобы найти и укрепить баланс российско-украинских интересов в Причерноморье, развивать украино-российское многостороннее сотрудничество в этом регионе. Политические силы и власть должны отказаться от поощрения русофобии, найти способы разрешения культурного конфликта и языковой проблемы.
Большое Причерноморье – будущий еврорегион, а причерноморские украинские города – будущие процветающие европейские города. Население региона позитивно воспринимает идею евроинтеграции, возлагая на этот процесс свои вековые надежды о лучшей, более обеспеченной, цивилизованной и свободной жизни. Смысл внешней политики должен быть не в том, чтобы раздуть конфликт между Востоком и Западом, а в том, чтобы найти компромисс и баланс интересов. Евроинтеграция и сотрудничество с Россией не противоречат, а дополняют друг друга. Для Юга, в отличие от Запада, актуален лозунг: «В Европу вместе с Россией!», и Россия и Украина – страны, принадлежащие к евро-атлантической цивилизации.
В Причерноморье не все спокойно, сохраняются конфликты, источники напряженности, действуют деструктивные тенденции и угрозы. Наш Центр смотрит в будущее региона с оптимизмом, мы надеемся на лучшее, но как всегда не забываем о худших сценариях.
Южный регион, Украинское Причерноморье переживает бурный процесс становления своего самосознания, своей региональной идентичности, осознания своих интересов. Все это – последствия свободы, которую получил украинский народ. Мы хотим не только того, чтобы нас слышали, но чтобы с нами и считались.